Популярная книжечка, дающая хороший очерк материала. Точка зрения - апологета буржуа, тупого, довольного, самодовольного.

«В Германии состоялось очень большое число слияний без (???) монополистического характера Типичным примером, вместо многих примеров из более давнего времени, служит пороховая промышленность. Уже в 70-х годах 19 пороховых заводов объединились путем слияния в одно акционерное общество. Оно, в свою очередь, слилось в 1890 со своим самым крупным конкурентом в акционерное общество: «Ферейнигте Кёльн-Ротвейлер пульверфабри-кен». Это крупное акционерное общество образовало затем картели не только с другими пороховыми заводами, но и с уже упомянутым трестом динамитных заводов. Так образовался вполне современный тесный союз между всеми немецкими фабриками взрывчатых веществ, которые затем вместе с аналогично организованными французскими и американскими динамитными фабриками поделили между собою, так сказать, весь мир» (с. 161) *.

«Если в последнем счете руководство немецкими банками лежит на дюжине лиц, то их деятельность уже теперь важнее для народного блага, чем деятельность большинства государственных министров» (145-146) *.

«Если это, однако, так, то интерес нашего национального бытия требует образования нового духовного типа банкового властелина, у которого абстрактное» (ха-ха!) «стремление к прибыли пропитано национально-политическими и тем самым народнохозяйственными соображениями...

Если продумать до конца развитие тех тенденций, которые мы видели, то получается: денежный капитал нации объединен в банках; банки связаны между собой в картель; капитал нации, ищущий помещения, отлился в форму ценных бумаг. Тогда осуществляются гениальные слова Сен-Симона: «Теперешняя анархия в производстве, которая соответствует тому факту, что экономические отношения развертываются без единообразного регулирования, должна уступить место организации производства. Направлять производство будут не изолированные предприниматели, независимые друг от друга, не знающие экономических потребностей людей; это дело будет находиться в руках известного социального учреждения. Центральный комитет управления, имеющий возможность обозревать широкую область социальной экономии с более высокой точки зрения, будет регулировать ее так, как это полезно для всего общества, и передавать средства производства в подходящие для этого руки, а в особенности будет заботиться о постоянной гармонии между производством и потреблением. Есть учреждения, которые включили известную организацию хозяйственного труда в круг своих задач: банки». Мы еще далеки от осуществления этих слов Сен-Симона, но мы находимся уже на пути к их осуществлению: марксизм иначе, чем представлял его себе Маркс, но только по форме иначе!» (146) *.

«Разумеется, вложения, подобные тем, которые предприняла Англия, напр., в Суэцком канале на основе своего политического могущества, - акции были куплены в 1876 г. за 4 миллиона фунтов стерлингов и стоят сегодня 3 0 миллионов фунтов - остаются до сих пор недоступными для Германии»... (159-160).

«Народнохозяйственной функцией банков является уже много обсуждавшееся управление народным имуществом» (ссылка на статью Лансбурга в журнале «Die Bank» 1908 года). «Чем больше внедряется в настоящее время кредитное хозяйство, тем большей становится доля всего капитала, которая притекает к предпринимателю, избранному банком. Банки прокладывают теперь каналы, по которым текут не только ежегодные сбережения, но также и (находящиеся в процессе постоянного возобновления) прежде накопленные суммы капитала. Припомним, прежде всего, громадный рост «чужих средств». В Германии они составляли в конце 1891 в наших акционерных банках до 1 280 млн. марок; в конце 1906 - до 6305 млн. марок; в настоящее время они оцениваются примерно до 10 миллиардов.

В конце 1913 у одних только 9 берлинских крупных банков до 5.1 миллиарда марок *. Но наряду с этим банки являются каналами для прохождения еще более крупных двигающихся капиталов в фондовом Деле. - Банки могут тем самым даже при наличии доброй воли ошибаться; они могут направить миллиарды в ложном направлении

и при известных условиях проиграть. В настоящее время несколько крупных банков в состоянии давать направление в той или иной степени нашему экономическому развитию. Их ответственность тем самым превращается из частнохозяйственной, по отношению к акционерам, в народнохозяйственную, по отношению к государственному целому. Фактически они толкали капиталы в русло торговли и промышленности, прежде всего в гигантские предприятия тяжелой индустрии, а наряду с этим в земельную недвижимость, - раньше в дворянские поместья, а в настоящее время в сдаваемые в наем дома больших городов. Отсюда резкий подъем германской железной индустрии, уступающей только Америке, и германских больших городов, догоняющих даже американские прототипы» (с. 12)...

с. 27: «В конце 1908 г. чужие средства (средства кредиторов и депозиты): в кредитных банках 8¹/₄ млрд. марок, в сберегательных кассах 15 млрд. марок, у кредитных товариществ 3 млрд. марок. Σ = 26¹/₄ миллиардов марок.

«Частные банкирские конторы» растут в числе (1892: 2180; 1902: 2 564; 1912 насчитывается до 3 500) и падают в своем значении» (с 16),

Всюду (passim), везде у Шульце-Геверница тон ликующего германского империализма, торжествующей свиньи!!!!

...«В 1909 Французским банком было учтено 7.5 миллиона векселей ниже 100 франков, тогда как Германским государственным банком - только 700 000 векселей ниже 100 марок» (с. 54).

«Демократизация» банкового дела!!⁷ Ср. акции в один фунт стерлингов в Англии и minimum в 1000 марок в Германии (с. 111)*. Средняя сумма учтенного векселя в Германии = 2066 марок (Государственный банк); во Франции 683 франка («Банк де Франс»).

«Г. фон Сименс заявил в рейхстаге 7 июня 1900 г., что акция в один фунт стерлингов есть основа британского империализма» (с. 110) **.

«Английское индустриальное государство меньше покоится на кредите, чем Германское, и больше на собственном капитале» (55).

«Англия, как международный посредник платежей, зарабатывает якобы еще сегодня до 80 млн. марок в год в виде комиссии по акцептам. По заокеанской торговле Европы, как утверждают, через Англию оплачивается ежегодно 6 миллиардов марок» (83).

с. 100: § под заглавием: «Господство банков над биржей?» - это-де преувеличено, но «их (банков) влияние является обширным»...

«Если прежде, в 70-х годах, биржа, с ее юношескими эксцессами, открывала эпоху индустриализации Германии, используя выигрышные шансы акции, то в настоящее время банки и промышленность могут «справляться самостоятельно». Господство наших крупных банков над биржей, которое связано с репортными операциями, - но не только с ними, есть не что иное, как выражение полностью организованного немецкого промышленного государства. Если таким образом суживается область действия автоматически функционирующих экономических законов и чрезвычайно расширяется область сознательного регулирования через банки, то в связи с этим неизмеримо возрастает и народнохозяйственная ответственность немногих руководящих лиц» (101) *.

(Цитируется) А. Левенштейн. «История вюртембергской системы кредитных банков и ее отношений к крупной индустрии»... «Archiv für Sozialwissenischaft». Дополнительный выпуск 5. Тюбинген, 1912.

...«Сторонники мелкой акции указывают прежде всего на то, что она дает рабочим возможность соучастия в промышленности, что является с социально-политической точки зрения желательным сплетением интересов рабочего с интересами предпринимателей, участием рабочих в прибылях в современной форме» (с. 110-111) - (по поводу акции в один фунт стерлингов).

В § о «спекуляции ценными бумагами» (с. 111 и след.) вместо того, чтобы разоблачать спекуляцию банков ((ср. журнал «Die Bank», Эшвеге и др.)), мерзавец Шульце-Геверниц отделывается фразами: «Если бы наши банки стали спекулятивными обществами... это был бы... крах германского народного хозяйства» (112)... ((«Если бы»))... спасает «корректность» нашего «делового мира», а нашим банковым чиновникам запрещают спекулировать в чужих банках (конечно-де, это легко обходить!! в больших городах)... а директора банков? Ведь они «посвященные» («Wissenden»)!! Тут-де законом не поможешь, нужно «усиление купеческого чувства чести и сознания своего положения» (113)...

«В конце 1909 года 9 берлинских крупных банков, вместе с примыкающими к ним банками, управляли 11.3 миллиардами марок, т. е. около 83% всей суммы немецкого банкового капитала. «Дейче банк», управляющий, вместе с примыкающими к нему банками, суммой около 3 миллиардов марок, является рядом с прусским управлением государственных железных дорог самым крупным, и притом в высокой степени децентрализованным скоплением капитала в старом свете» (137)... *

Соглашения между банками: «Дармштедтер банк» хотел заключить договор с городом Берлином о «доходном использовании» Темпельгофского поля, давая 10% прибыли. Потом, когда эту сделку заключил «Дейче банк», - «Дармштедтер банк» оказался в его консорциуме!! (с. 139)... «Подобного рода банковые консорциумы склонны к конвенциям цен»...

«Все же «общие соглашения», завершившиеся летом 1913 г., заходят так далеко, что после их проведения едва ли может еще быть речь о свободной конкуренции в банковской деятельности»... (139)...

«При «Дисконтогезельшафт», напр., постоянно работает штаб из 25 человек для контроля счетной и формальной стороны операций» (143).

«Существенную подготовительную работу проделывает для крупного предприятия, особенно именно в банковом деле, прусско-германская военная служба, приучающая к дисциплинированному массовому труду. Если бы она не была необходима уже по политическим соображениям, то ее следовало бы ввести, как подготовительную школу капиталистического крупного предприятия и для повышения хозяйственной интенсивности» (144-145)...

«Тридцать лет тому назад свободно конкурирующие предприниматели выполняли ⁹/₁₀ той экономической работы, которая не принадлежит к области физического труда «рабочих». В настоящее время чиновники выполняют ⁹/₁₀ этой экономической умственной работы. Банковое дело стоит во главе этого развития (151) *. В его гигантских предприятиях чиновник есть все, даже директор- «слуга» учреждения»...

...«Frankfurter Zeitung» (2. V. 1914) напутствовала слияние «Дисконтогезельшафт» с «Шафхаузеншер банкферейн» следующими словами:

«С ростом концентрации банков суживается тот круг учреждений, к которому вообще можно обратиться за крупным кредитом, в силу чего увеличивается зависимость крупной промышленности от немногих банковых групп. При тесной связи между промышленностью и миром финансистов свобода движения промышленных обществ, нуждающихся в банковом капитале, оказывается стесненною. Поэтому крупная промышленность смотрит на усиливающееся трестирование (объединение или превращение в тресты) банков со смешанными чувствами; в самом деле, уже неоднократно приходилось наблюдать зачатки известных соглашений между отдельными концернами крупных банков, соглашений, сводящихся к ограничению конкуренции» (с. 155) *.

Вевъеровский. «Влияние концентрации немецких банков на кризисные явления» («Фрейбургская диссертация»). Берлин, 1911.

Фёлькер. «Формы объединения и участия в прибылях в немецкой крупной промышленности». Лейпциг, 1909 ((«Schmotier's Jahr-buch», том 33, выпуск 4)).

«Для того, чтобы наши банки могли направлять по руслу иностранных инвестиций притекающие к ним капиталы, необходимы соответствующие предпосылки частнохозяйственного характера со стороны их клиентов. Главным стимулом является потребность в более высоком проценте прибыли, чем тот,

который дают вложения внутри страны, при увеличивающемся богатстве капиталами и падающей процентной ставке в стране...

...При этом банки стремятся прежде всего к эмиссионной прибыли, которая от чужих стран, бедных капиталами и богатых сырьем, - обычно выше, чем внутри страны» (158)...

«Согласно цифровой оценке иностранные вложения капитала определяются для Англии в 70 миллиардов, для Франции в 35 миллиардов (1910), а для Германии в 1913 г. едва только в 20 миллиардов марок» (160).

Приводя факты в подтверждение «экспортных оговорок» и выгод промышленности от иностранных вложений, Шульце-Геверниц, между прочим, говорит, что и Франция пользуется этим:

«Французское государство-рантье переживает таким образом вторичный промышленный расцвет» - введение турецкого займа 1910 года было обставлено во Франции условием: чтобы Турция не давала ни одному государству больше заказов, чем Франции... (с. 163).

«В настоящее время Германия является типичным «предпринимателем, работающим за границей», в то время как Франция, а понемногу и Англия закостеневают как рантье. ...Если мир в настоящее время имеет англосаксонский облик, то наши банки заняты тем, чтобы при помощи железных дорог, рудников, плантаций, каналов, оросительных сооружений и т. д. придать этому облику черты немецкого духа» (164)...

(NB: с. 1, примечание: «Написано до войны».)

В главе X.

С. «Политическая оценка заграничных вложений».

«Вывоз капитала является средством для целей внешней политики, а его успехи зависят в свою очередь от внешней политики.
а) Государства-кредиторы: Франция, Англия, Германия. Англия и Франция, обо крупнейшие мировые державы-кредиторы, являются политическими банкирами.

Государство и банковый мир выступают здесь как одно лицо. Так, например, французское правительство и «Креди Лионе». Так, дружба Эдуарда VII с сэром Э. Касселем. В надежде на главный выигрыш в политической лотерее Франция поставила миллиарды па одну только русскую карту. Россия, получая деньги от Франции, была даже в состоянии выступать на Дальнем Востоке - в Китае, Персии - в качестве политического заимодавца. Франция, в качестве заимодавца, приковала к себе Испанию и Италию, которые в Альхесирасе оказали ей услуги как клиенты. Франция была готова предоставить министерству Кошута займы, в которых она отказала графу Куэну: «придачей при этом был бы Тройственный союз». Как политический кредитор, Англия вновь спаяла британскую мировую империю, не боясь давления на курс собственных консолей. Полное опекунское обеспечение, которое было предоставлено в метрополии колониальным государственным займам, способствовало тому, что, например, такая наполовину освоенная новая страна, как Наталь, пользуется более дешевым кредитом, нежели давно упрочившаяся, высоко солидная Пруссия с ее гигантским железнодорожным и государственным земельным имуществом. Эта кредитная связь представляет собой «узы интересов», обладающие, пожалуй, большей силою, чем та, которою когда-либо могли бы обладать предпочтительные пошлины Чемберлена. Выходя

за пределы внутриимперских связей, британский кредитор держит Японию своим политическим вассалом, Аргентину - в колониальной зависимости, Португалию - в неприкрытой долговой кабале. Украшенные золотыми позументами губернаторы Португальской Африки являются британскими марионетками» (165)...

...«Общая сумма» (немецких капиталов в России) «оценивается в 3 миллиарда. Предпочтение, оказываемое нашими банками этому величайшему из всех должников всемирной истории,

является понятным, если принять во внимание высокие банковые прибыли, которые приносят именно русские ценности» (166).

«Без сомнения, страны полукультурного мира, пока еще не распределенные как колонии, в их стремлении к политической и экономической независимости

не могут получить ни от какой европейской державы такой бескорыстной поддержки, как от Германии. Китай, Персия, Турция знают, что Германия не имеет никаких территориальных претензий» (167).

... «Обстоятельства внутри страны, враждебные идеям свободы, препятствуют также и проникновению всемирно-политической мысли в глубь народной души. Как мы далеки от лозунга «imperium et libertas» *, которому англосаксонцы, начиная от Кромвеля и до Родса, обязаны своими величайшими достижениями!» (168)

«Повсюду немецкие банки за границей натыкались на конкуренцию давно обосновавшихся английских «заграничных банков»,

которые еще и сегодня далеко превосходят немецкие банки по объему своих операций и по своему акционерному капиталу» (173)...

...«Тем с большей трезвостью желаем мы установить тот факт, что мы поздно выступили на сцену. Деятельность германских заграничных банков можно сравнить с многообещающими шагами жаждущего деятельности юноши, для которого большая часть света сделана недоступной ее счастливым обладателем.

В британской мировой империи - уж совершенно не говоря о Франции и России - найдется едва одно немецкое банковое учреждение, а между тем утверждалось, что британец управляет миром будто бы в интересах всех.

Будущее немецкой банковой системы за границей в сильной степени зависит от разрешения политической задачи: держать открытыми еще никем не захваченные страны мира, возродить мусульманский мир, создать германскую колониальную империю в Африке»... (174).

VI отдел «Основ социальной экономики». «И н д у-с трия, горное дело, строительство». Тюбинген, 1914.

Много указаний литературы (ср. стр. 37 *).

Некоторые статистические данные о крупной промышленности см. в тетради линованной **.

Из статьи М. Р. Вейермана: «Современная промышленная техника»

цитата из книги К. Ратенау. «Влияние увеличения капитала и продукции на издержки производства немецкой машиностроительной промышленности». 1906.

«Десять лет спустя после 9 мая 1873 года, дня, когда, по гиперболическому выражению Шенланка, наступил час рождения картелей и когда пробил последний час хозяйственного подъема, Фр. Клейнвехтер выступил со своей книгой о картелях» (216).

Из истории картелей:
«Можно привести из эпохи до 1860 г. отдельные примеры капиталистических монополий; можно открыть в них зародыши тех форм, которые столь обычны теперь; но все это безусловно - доисторические времена для картелей. Настоящее начало современных монополий относится, самое раннее,

к 1860-м годам. Первый крупный период развития монополий начинается с международного угнетения промышленности 1870-х годов и простирается до начала 1890-х годов» (222).

«Если рассматривать дело в европейском масштабе, то предельным пунктом развития свободной конкуренции являются 60-ые и 70-ые годы. Тогда Англия закончила постройку своей капиталистической организации старого стиля. В Германии эта организация вступила в решительную борьбу с ремеслом и домашней промышленностью и начала создавать себе свои формы существования» (ibidem).

И вот картельное движение вступило в свою вторую эпоху. Вместо преходящего явления картели становятся одной из основ всей хозяйственной жизни. Они завоевывают одну область промышленности за другой, и в первую голову обработку сырых материалов.

Уже в начале 1890-х годов картели выработали себе в организации коксового синдиката, по образцу которого создан угольный синдикат, такую картельную технику, дальше которой движение в сущности не пошло. Большой подъем в конце 19-го века и кризис 1900-1903 годов стоят - по крайней мере в горной и железной промышленности - впервые всецело под знаком картелей. И если тогда это казалось еще чем-то новым, то теперь для широкого общественного сознания стало само собою разумеющейся истиной, что крупные части хозяйственной жизни изъяты, как общее правило, из свободной конкуренции» (224)...*