так я буду орудовать. Мама совсем уж привыкла к Шуше и в письмах уже расписывает прелестную шушенскую осень. До отъезда Володи мы все ходили с ним на охоту за тетерками. Теперь охота на тетерок и куропаток - это птицы благородные, за ними не надо лезть в болото, как за какими-нибудь утками.

Только сколько раз мы ни ходили, ни одной тетерки или куропатки не видали, но гуляли славно. Впро- чем, куропаток раз видели штук 20: ехали на дрогах - вся колония шушенская, вдруг по обеим сторонам дороги поднялся табун куропаток, что тут с нашими охотниками поделалось, Володя даже застонал как- то, успел все же прицелиться, но куропатка не улетела даже, а просто ушла. Вообще та охота была плачевная: не убили никого, только Оскар Дженни глаза подстрелил, думали, собака ослепнет, однако выздоровела. Дженни ужасно скучает без Володи, ни на шаг не отходит от меня и лает из-за всякого пустяка.

Вот о каком вздоре я пишу, но внешних-то событий никаких. Оттого и Володя в письмах пишет другой раз об одном и том же, при внешнем однообразии событий как-то совершенно теряется представление о времени. Раз мы с Володей дошли до того, что долго не могли сообразить, был ли у нас в гостях В.

В. третьего дня или десять дней тому назад. Понадобился целый ряд соображений, чтобы выяснить этот вопрос. Еле-еле сообразили. Из Минусы Володя собирался писать домой, так что в моем письме, надо думать, отчасти будут повторения. Впрочем, нет, мое письмо чисто женское, так вообще. Недавно как-то получила письмо от жены писателя, пишет, что корректуру Володиной книжки держит она*, уже 7-й лист тогда был. Она побаивалась, что в книжке не выйдет 10 листов - новый закон вышел о числе букв в листе, - тогда Карышева** можно бы присунуть, оно бы и хорошо было, только тогда книжка задержится. Мы ее поджидаем со дня на день. «Рынки» Володя собирается кончить к Новому году, хотя несколько сомневается. Ну, вот. Письмо Марьи Александровны от 10/VIII получили, я ему была почему-то особен- но рада. Крепко ее целую.