Напрасно ты беспокоишься обо мне, дорогая моя: здоровье мое теперь значительно лучше, воду свою я давно бросил и ни разу не испытывал желания и надобности вернуться к ней. Вчера получил свидетельство от местного полицеймейстера о неимении с его стороны препятствий к отъезду моему за границу, сегодня внес пошлину (десять рублей) и через два часа получу заграничный паспорт. Значит, двинусь летом в теплые края; немедленно ехать отсюда я не могу, потому что надо еще снестись с редакциями и некоторыми издателями переводов и покончить некоторые денежные дела (надеюсь, между прочим, получить малую толику от Филиппова: если не получу ни от него, ни от Поповой, то напишу тебе с просьбой выслать мне частичку). Кроме того, я должен дождаться здесь ответа на мое прошение в департамент о разрешении мне прожить 11/2 месяца в Уфе вследствие болезни жены. Прошение это подано мною 20-го IV и через недельку, примерно, должен бы быть ответ. Надю я навещу непременно, но не знаю еще, удастся ли прожить у нее 1¹/₂ месяца или (что вероятнее) придется ограничиться меньшим сроком. Во всяком случае получение заграничного паспорта (его я должен был получить в Пскове, где я прожил последнее время) меня не стесняет, ибо по закону срок для выезда за границу по паспорту, выданному в внутренних губерниях, равняется 3-м месяцам, т. е. я не опоздаю, даже если выеду из России 5 августа. Поэтому, как я уже писал, двинуться отсюда думаю между 15 и 20. V, постараюсь, конечно, пораньше.

Напиши, как мне быть с вещами: оставить ли в Москве (там ли Марк и на какой квартире, долго ли пробудет в Москве и часто ли ездит к вам?) или везти в Подольск сразу (не знаю, удобно ли это будет: я, кажется, должен буду взять с собой все, и книги в том числе), а затем попрошу Маняшу поподробнее мне написать, как мне вас найти в Подольске.

Крепко обнимаю тебя и шлю привет всем нашим.

Твой В. У.

До скорого свидания!