(В скобках: у нас было с Вами разногласие о Шкловском, но Вы не внесли его в Политбюро³³². Шкловского я знаю большевиком годы до революции. Как честный чело- век, он помог бы борьбе с «подлецами и ворами». И Вы тормозили отъезд Шкловского в Берлин, хотя здесь он не работник, не у дел.)

5) Гржебин. Вот о нем, и только о нем, прочел вчера Ваш и Стомонякова протест в ЦК. Рассмотрим его в первом заседании³³³.

О Гржебине были разногласия у нас в ЦК. Одни говорили: вовсе убрать, ибо надувать может как издатель. Другие говорили: как издатель издаст дешевле. Пусть лучше надует на 10 000, но издаст дешевле и лучше.

Выбрали комиссию поровну из обоих оттенков. Я не вошел в нее ввиду моего «при- страстия» (по мнению кое-кого) к Горькому, защитнику Гржебина.

Комиссия решила дело единогласно. Не помню точно, как решила: кажись - покупать у Гржебина, если будет дешевле.

Следовательно, Ваше заключение: «руководились не государственными соображениями», а успокоением Горького, - прямая неправда. А Вы пишете: «я убежден»!!!

Если люди составляют себе «убеждения» раньше проверки фактов, кои не трудно про- верить, то как это называется?

6) Ломоносов, блестящий спец, но «уличен Красиным в преступнейших торговых сделках».

Неправда. Если бы Красин уличил Ломоносова в преступлении, Ломоносов был бы удален и предан суду. Вы слышали звон и... сделали из него сплетню.

Красин писал мне и ЦК: Ломоносов блестящий спец, но к торговле годится меньше и делал ошибки. Приехав сюда, встретив Ломоносова, разобрав документы, Красин не только о преступлении не говорил, но и об ошибках не говорил.

Выбирайте: начать ли Вам серьезно дело в Контрольной комиссии (или где хотите) о преступлениях Ломоносова или взять назад легкомысленно подобранный слух?