говоря, я уже в течение нескольких дней беспокоюсь: никаких известий от Вас! Если Вы обижены на меня, Вы бы, вероятно, написали другим друзьям, но, насколько известно, Вы не пишете никому! Если я в ближайшие дни не получу от Вас письма, я напишу нашим друзьям, чтобы узнать, не заболели ли Вы. Я уже не один раз осведомлялся насчет писем до востребования - нет ничего.

Конфликт с нашим молодым другом - поляком разрешился благополучно; было только некоторое «недоразумение» (это он об этом заявляет). Теперь все идет хорошо; составление журнала уже началось; он должен быть уже издан в январе месяце*.

Писали «вашему» редактору в один из городов романской Швейцарии²¹⁴. Он абсолютно ничего не отвечает. Странно, неправда ли? Мы все ждем с нетерпением, чтобы Вы как-нибудь уладили дело с романами и новеллами в Париже, где Вы, наверно, найдете много народу, литераторов, издателей и так далее, так как Вы работаете в Национальной библиотеке и хорошо знаете эту публику.

Погода прекрасная. В последнее воскресенье мы предприняли великолепную прогулку на «нашу» маленькую гору. Вид на Альпы был необычайно красивым; я очень жалел, что Вас не было с нами.

В один из последних дней Камилл Гюисманс произнес на конгрессе голландской партии очень большую и «дипломатическую» речь²¹⁵. Не знаю, сможете ли Вы найти текст ее во французских газетах. Если нет, Вы ее найдете здесь. Он «мимоходом» коснулся сентябрьской конференции, он очень сильно протестовал против «попыток экспроприации» (он не хочет быть «экспроприированным» этот секретарь!) и так далее и так далее. Большой дипломат, политик!.. Какие негодные средства!

Как Вы себя чувствуете? Довольны ли Вы? Не скучаете ли Вы? Заняты ли Вы очень?

Вы мне причиняете много огорчений, лишая меня совершенно вестей о себе!..