было необходимо, и большинство искряков (и на съезде и внутри организации «Искры») это прекрасно понимало.

Нет, повторяю, финал не есть «непредвиденная напасть», финал не есть «дробление целого». Неверно. Неверно, что можно проклясть день «повышения в чине» - или вся наша старая работа навсегда осталась бы мукой Тантала. И в партии, на ее формальном базисе, при подчинении всего уставу* (из-за которого мы недаром отчаянно дрались, за все до мелочи дрались с Мартовым, который тут победил), в такой партии старая семейная редакция (за 3 года ни разу - факт - не собравшаяся в числе 6) была невозможна, тем более, что в партию тут же вошли, по праву, на формальном основании вошли кучей неискровцы. И это требовало именно твердой линии и последовательной, а не зигзаговой политики. К старому нет возврата, и только расстроенное воображение может рисовать картину, что Мартова ведут на заклание, а не для совместной работы с товарищами, из коих каждый имеет оттенок политической линии. De facto, скажу еще, решающим, политически решающим (а не литературным) центром была эта тройка и всегда раньше, все эти 3 года, в 99 случаях из ста.

Мне смешны теперь жалобы «их» на шпану, на преторианцев, сетования о «кристалле» редакции «Искры», - после того, как Мартов бил большинство искряков союзом с Бундом и приготовил все для побития их сим союзом и в вопросе о центрах. Союзом бил, говорю, а не сделкой, я и не думаю обвинять их в сделке с болотом и с Бундом, ни- чего подобного. Когда «они» толкуют, что против них распускали «позорящие слухи» (союзники-де бундистов), «они» повторяют свою обычную ошибку смешения личного и политического. Сделка была бы лично некрасива. Союз зависел не от их воли, союз их определился их ошибкой; не они пошли с Бундом + болотом, а Бунд + болото + «Южный