Статья «Еще две клеветы», напечатанная 15 (28) апреля 1917 года в № 33 «Правды», является ответом на сообщение литератора Д. Минского о том, что бывший союзник большевиков Ю. Борхардт выступил с двусмысленным предисловием к социал-шовинистической книге Эрдмана «Англия и социал-демократия». Сообщение имело целью переложить ответственность за политическую позицию Ю. Бор-хардта на большевиков, на Ленина.
Автор статьи «Еще две клеветы» писал: Минский «забывает сообщить, что мы немедленно же выступили в газете «Рабочая Политика» (орган германских левых социал-демократов, выходивший в Бремене. Ред.) с заявлением, в котором мы заявили о нашем разрыве с Борхардтом». Действительно, в № 13 «Рабочей Политики» от 31 марта было напечатано письмо от имени левых циммервальдистов, в том числе Ленина, в котором они не только отмежевались от политической позиции Борхардта, но рекомендовали группе интернациональных социалистов Германии (I. S. D.) открыто высказать свое отношение к политическому шагу Ю. Борхардта, «чтобы ни одной организации Циммервальдской левой нельзя было поставить в упрек, что она каким-либо образом способствует империалистической пропаганде». Такой совет вполне соответствует ленинскому отношению к германским левым социал-демократам, которым он всегда помогал занять правильную позицию.
Предположение, что статья «Еще две клеветы» написана Лениным, обосновывается также тем, что именно он был хорошо осведомлен об обстоятельствах дела и он, естественно, мог дать отпор клеветнической заметке Д. Минского. Российские большевики написать ее не могли, поскольку не могли знать ни о предисловии Борхардта, ни о письме интернационалистов в «Рабочей Политике».
Статья «Сдача на милость», напечатанная в № 38 «Правды» 22 апреля (5 мая) 1917 года, была написана 21 апреля (4 мая) в связи с капитуляцией Исполкома Петроградского Совета перед Временным правительством по вопросу о продолжении империалистической войны.
Взрыв народного возмущения по поводу ноты министра иностранных дел П. Н. Милюкова к союзным правительствам, подтверждавшей захватно-грабительские цели войны, заставил Исполком заявить о своем «отрицательном отношении» к ноте и вступить в переговоры с Временным правительством по этому вопросу. В результате этих переговоров появилось «Сообщение» правительства, а затем решение Исполкома, удовлетворившегося этим «Сообщением» и признавшего «инцидент исчерпанным».
Автор статьи «Сдача на милость» иронически называет «Сообщение» «сенатским разъяснением» и излагает его, вскрывая лживость документа, рассчитанного на успокоение масс, колебнувшихся прочь от доверия к капиталистам в сторону революционных рабочих.
««Войну до победы» гг. Гучков и Милюков «разъяснили» в том смысле, что «победа» нужна им только... для гарантии самоопределения наций. Кроме того, гг. Милюков и Гучков своей нотой, оказывается, добивались - не смейтесь, господа! - всеобщего разоружения народов и учреждения третейских судов для разрешения международных конфликтов...», - пишет автор статьи «Сдача на милость». Называя «бумажку» правительства «явным издевательством над рабочими, солдатами и крестьянами», автор квалифицирует поведение Исполкома Совета как сдачу на милость империалистам и заканчивает статью характерными для Ленина словами: «Но жизнь - лучший учитель, и недалеко время, когда рабочие и солдаты увидят, чья линия политики верна и чья ведет к сдаче позиции рабочих капиталистам».
Авторство Ленина подтверждается, во-первых, сопоставлением текстов статьи «Сдача на милость» с совпадающими текстами статей, посвященных анализу событий 20 и 21 апреля 1917 года, напечатанных одновременно в №№ 38 и 39 «Правды» («Добросовестное оборончество оправдывает себя» и «Уроки кризиса». См. настоящий том, стр. 314-316 и 324-327). Во-вторых, наличием характерных для Ленина выражений и оборотов речи: «не смейтесь, господа!», «но жизнь - лучший учитель» и т. п. и, наконец, обещанием, данным в статье «Сдача на милость», вернуться еще раз к вопросу о поведении меньшевистско-эсеровских лидеров Совета. Это обещание было выполнено Лениным в статье «Уроки кризиса», напечатанной на следующий день. К этому времени выяснилось, что и пленум Петроградского Совета признал «удовлетворительными «объяснения», поправки к ноте, «разъяснения» правительства (сводящиеся к пустейшим, ровнехонько ничего не говорящим, ничего не меняющим, ни к чему не обязывающим фразам) и признал «инцидент исчерпанным»» (настоящий том, стр. 324).