ШТУТГАРТ, 1903
НАУЧНЫЙ СОЦИАЛИЗМ
(«VOLKSSTAAT» 1873)
[2-8] Современный социализм научен. Как естествознание не выдумывает своих тезисов из головы, а берет их из чувственного наблюдения над материальной действительностью, точно так же социалистические и коммунистические учения настоящего не есть проекты, а только признания действительно существующих фактов...
Общество, к которому мы стремимся, отличается от фактически существующего только изменениями по форме. Это значит, что мир будущего так же фактически, материально уже существует в нынешнем мире, как птенец уже материально существует в яйце. Коммунистический социализм настоящего есть не столько политическая партия, хотя он уже и до этого значительно дорос, сколько научная школа...
Как неуклюжие ружья древних были необходимой ступенью к нынешним усовершенствованным винтовкам разных систем, точно так же метафизические спекуляции Лейбница, Канта, Фихте, Гегеля - лишь условия или неизбежные пути для достигнутого, наконец, физического познания, что идея, понятие, логика или мышление есть не предположение, не предпосылка, а прежде всего результат материального явления...
Для религии идея есть первопричина - то, что создает и приводит в порядок материю. Философия как дочь теологии, естественно, унаследовала много материнской крови. Только ее историческое развитие в течение поколений могло дать антирелигиозный научный результат, неопровержимо верное познание, что не мир атрибут духа, но наоборот, что дух, мысль, идея - один из многочисленных атрибутов этого материального мира. Гегель довел науку если и не до самой вершины, то во всяком случае до такой высоты, что двое из его учеников, Фейербах и Маркс, взобрались на нее...
+203
Маркс, основатель научного социализма, добивается самых великолепных результатов, применяя логический закон природы - признание абсолютной применимости индукции - к наукам, которые до сих пор только спекулятивно третировались...
Где речь идет о конкретных явлениях, так сказать, об осязаемых вещах, - этот метод материализма давно уже одержал победу...
Если мы удаляемся в уединение кельи, чтобы в глубоком созерцании, так сказать, в глубинах нашего мозга, отыскивать истинный путь, по которому мы завтра думаем шествовать, то при этом следует принять во внимание, что подобное напряжение мысли только потому может иметь успех, что мы уже раньше, быть может даже бессознательно, при помощи памяти, перенесли из мира в келью наш опыт и наши переживания.
В этом, собственно, и состоит весь курьез философской спекуляции, или дедукции: она предполагает возможность познания без материальной основы из глубин мозга, тогда как на самом деле она есть только бессознательная индукция - мышление и доказательства на материальной, но неопределенной, а потому и путаной основе.
С другой стороны индуктивный метод только тем и отличается, что он дедуцирует сознательно.
Законы естествознания суть дедукции, которые человеческий мозг извлек из эмпирического материала. Спиритуалисту нужен материал, а материалисту необходим дух...
«Мы, - говорит Фридрих Энгельс, - изображаем действительность, как она есть. Прудон предъявляет современному обществу требование преобразоваться не в соответствии с законами своего собственного экономического развития, а согласно предписаниям справедливости»204. Прудон выступает здесь как типичный представитель общего антинаучного педантизма.
Современный социализм стоит бесконечно выше, уже благодаря своему философскому происхождению. Теоретически единодушная, твердая и сплоченная эта школа противостоит безграничной разобщенности своих политических противников, которые пестрят бесконечными оттенками от левых до правых. То, что религиозная вера имеет в догме - твердую заданную основу, наука индуктивного социализма имеет в материальных фактах, тогда как политическое кредо либерализма так же своенравно, как идеальные понятия, как идеи вечной «справедливости» или «свободы», на которые он якобы опирается...
Признавая материальные интересы господствующими в мире, мы тем самым не отрицаем интересов чувства,
духа, искусства, науки и прочих идеалов. Речь идет не об устраненной уже противоположности между идеалистами и материалистами, а о ее высшем единстве...
Тут христианство пытается возразить, заверяя, что при самых разнообразных условиях производства оно проповедовало свою неизменную истину. Если оно таким образом хочет доказать независимость духа от материи, философии от экономики, то оно совершенно забывает о том, как часто оно меняло свой плащ...
[10-11] Конечно, единичная личность может возвыситься над своим классовым сознанием и отдать должное общему интересу. Сийес и Мирабо хотя и принадлежали к первому сословию, все же защищали интересы третьего сословия. Но эти исключения только подтверждают индуктивное правило, что как в естествознании, так и в политике материальное есть предпосылка духовного.
Сделать гегелевскую систему исходной точкой материалистического метода могло бы, конечно, показаться противоречивым, потому что, как известно, «идея» занимает в ней еще более выдающееся место, чем в какой бы то ни было другой спекулятивной системе. Но гегелевская идея хочет и должна реализовать себя - она, следовательно, замаскированный материалист. И наоборот, действительность является там под маской идеи или логического понятия...
Индуктивный метод выводит из материального факта идеальное заключение. Родство его с социалистическим взглядом, который ставит идеальное представление в зависимость от физической потребности, политическую партийность - от материальных отношений производства, просто поразительно. Этот научный путь соответствует и потребностям масс, для которых речь идет прежде всего о материальном существовании, тогда как господствующий класс настаивает на дедуктивном принципе, на антинаучном предубеждении, что духовное развитие, воспитание и образование должны предшествовать материальному разрешению социального вопроса.
NB